• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: графомань (список заголовков)
16:21 

не ищи

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Не ищи меня
В хороводе лиц.
Нет пути назад,
Впереди - границ.

Нет имён и слов.
В крике - тишина.
Больше нет оков,
Есть одна вина.

Не ищи мой взгляд
Среди мёртвых глаз.
Не зови меня -
Больше нету "нас".

В травах прорастёт
Памяти зерно.
Отпусти в полёт
То, что умерло.

Просто позабудь,
Не ищи ответ.
Выбирай свой путь...
Меня больше нет.

@темы: Графомань, Общаюсь со своими мыслями, стихи

15:22 

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
вышел Нарсус из тумана
вынул кисти из кармана
чтобы шедевры рисовать
и Дарьюна "восхищать"

@темы: Бред забористый, Графомань, стихи

10:57 

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
не убил героя сразу - где искать теперь заразу?
Ждать, когда припрётся мстить, чтобы в раз его убить
не тянуть и не пытать, и конечно же молчать.
Со спины подкрасться молча и ножом его прикончить

@темы: Бред забористый, Графомань, стихи

16:54 

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Ну куда мне от него, мой вечный тёмный страдающий ангел-вдохновитель. когда у него всё будет хорошо, у меня, наверное, кончатся такие стихи

В твоих зрачках застывший крик,
А на руках - потёки крови.
Ты, видно, просто не привык
К тому, что все зовут любовью.

К тому, что ревностью зовут,
Меняя смысл в каждой строчке.
К тому, что смотрят, молча ждут.
К тому, что сердце кровоточит.

А ты не знал, что может болью
Внутри всё как огнём гореть.
Что это и зовут любовью
Страшнее, чем любая смерть.

@темы: Бред забористый, Графомань, ОН, Общаюсь со своими мыслями, стихи

11:10 

очередное ни о чём

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Очередная миниатюрка без особого смысла.
Свобода.

Свобода не достижима. Она как небо для птицы. рождённой в клетке. Можно стремиться разбить прутья, сломать клетку, вот только выбравшись из одной, ты оказываешься в следующей, ещё более прочной. Сражаешься, рвёшься к небу, в кровь ломая кости, мечты, калеча тело и рассудок о стальные прутья. Ломаешь, крушишь и рвёшься наружу. А потом падают осколки последней, самой страшной и несокрушимой клетки, и ты выползаешь в небо, в свободу... и оказывается, что ветер не может удержать твои неразвитые крылья, твои израненные перья не могут поймать поток. Свобода не достижима, потому что достигнувший её слишком слаб, слишком изранен. И остаётся лишь ползти в свою маленькую клетку с твёрдым полом и надёжными прутьями, что защищают от ветра, и сквозь которые можно видеть такое желанное небо. И тогда только понимаешь, что это тоже свобода, свобода от борьбы, от потребности и необходимости ломать клетки, ломать себя. Можно просто лежать, распластав по постилке изломанные и изодранные крылья, и смотреть в небо. Это свобода падших душ, просто принятие и покой. Когда в борьбе теряешь всё, даже себя, когда ломаешь последнюю кость и захлёбываешься последней каплей крови, то желать можешь лишь клетки, которая защитит и поддержит. Тем, у кого ещё целы крылья, чьи сердца бьются о целые рёбра, не понять этой жажды покоя, они могут лишь презирать смирившихся с пленом слабаков. Но этим слабакам уже всё равно, их огонь выгорел, оставив только пепел, они уже никуда не спешат.

@темы: Общаюсь со своими мыслями, ОН, Зарисовки, Графомань, Бред забористый

08:26 

просто оставлю здесь

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Небо сияло ярко, как стоп-кадр ядерного взрыва

@темы: Общаюсь со своими мыслями, Графомань

08:40 

Боян, бред и три мушкетёра

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Недавний пост в Контакте породил-таки утренние размышления по дороге на работу.
Итак, д'Артаньян и три мушкетёра, кто не любил и не восхищался в детстве. Что греха таить - и читала, и смотрела. Всё здорово и понятно, если не задумывать о подоплёке поступков.
Пункт первый - королева-таки изменница Родины. Всегда и везде верность жены королю приравнивалась к верности стране. И никакого сексизма - мол у королей-то фавориток куча. Просто королева рожает наследников, и рожать их должна от короля. Это вопрос выживаемости династии, наследования и преемственности. Да, именно так - королева хранит династию и она должна быть верна. Но нет же, наша королева загуляла, да ещё и с вражеским министром. Даже если она ничего ему и не рассказывала из важного, хотя кто знает.
Пункт два. Констанция ничем не лучше - так же ставит рога мужу за его спиной. Хитрит и интригует, потворствует разврату, измене и прочим милым шалостям своей покровительницы.
А что же всеми любимый д'Артаньян? Он присягал королю, он клялся в верности стране и из-за женщины их предал. Да, куча приключений и погонь, но лишь ради того, чтобы прикрыть измену королевы. Благородно? Напомню - ради женщины, не ради страны/короля/чести и тому подобного. Ещё и друзей втянул. Им-то что с того? Ну, ништяки, конечно.
В итоге, Констанция прячет Бекингема в шкафу, её любовник бегает за "случайно" подаренными подвесками (а только ли там подвески были, или ещё и записочка с планами крепостей? высокая любовь же, не жалко).
Собственно, всё. А плохой у нас, значит, Ришелье, который думает только об интересах Франции. А что до методов, так "даже бог не может на запачкать пальцев, если он собрался чистить нужник". Стратегическое мышление не допускает бережного отношения к конкретным жизням и чести.
А ещё Ришелье любил кошек. В общем, Военный министр не одобряет.

@темы: Бред забористый, Графомань, Общаюсь со своими мыслями, д'Артаньян и три мушкетёра

17:08 

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Зови - не зови,
Никто не придёт.
Руки в крови.
В зрачках - синий лёд.

И губы кривятся,
Давя в горле крик.
На сломанных пальцах.
Ожогов следы.

Сплетаясь с кошмаром,
Расходится явь.
Кто был тебе братом?
Кто стал тебе враг?

И чей удар плетью
Хлестнёт по спине?
Ты знаешь, кто предал,
И бредишь во сне.

На жёстких камнях
В могильной тиши
Ты душишь свой страх,
Не просишь - хрипишь.

Сбивая о камни
Холодную кожу,
Ты цедишь по капле
Злобу и ложь.

В проклятьях зовёшь,
Шепча имена,
Всех тех, кто убьёт
Его и тебя.

Всё тише и тише
Ты стонешь-хрипишь,
Но он не услышит.
Зови - не зови.

@темы: Графомань, стихи

10:09 

ещё одно написалось

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Звери

В чёрных пожарах порочных страстей
Горели, отвергнув земные законы,
И по мёртвым телам слабых людей,
По кровоточащим лавовым склонам

Мы поднимались до райских врат,
Рвали замки и пятнали одежды
Стражей с глазами цвета заката,
Державших в руках раскалённых надежду.

Мы их распинали на чёрных крестах,
Грязью и кровью их рты оскверняли,
Чтоб никогда потом даже во снах,
Они не сумели приблизиться к раю.

Укрытые тьмой, с пеплом в глазах,
Пороком и кровью запятнаны руки,
Мы жгли и рубили их райский сад,
Небеса наполняя страданьем и мукой.

Мы родились в грязи и на дне,
Без права надеяться, видеть и верить,
Не зная прощения ползли мы на свет.
Вы создали нас, посмотрите, мы - звери!

@темы: Бред забористый, Графомань, Общаюсь со своими мыслями, стихи

12:52 

***

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Почему?

Почему мы живём как мёртвые?
Почему не ищем ответа?
И не советуясь с совестью,
Глаза закрываем от света.

Почему не можем живыми быть?
Почему бесконечные пропасти?
Почему обязательно надо плыть?
Почему, почему не идти?

Неужели нельзя просто вырваться?
Разорвать, наконец, все тенета?
Ведь пусть больно, но всё же дышится
Там, где стен и заборов нет.

@темы: стихи, Общаюсь со своими мыслями, Графомань

10:31 

Водитель

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Девушка вошла в автобус и протянула водителю купюру.
- За пятерых, - весело прощебетала она и выжидательно посмотрела на водителя, ожидая сдачу. Водитель посмотрел ей за спину и недовольно нахмурился.
- А где остальные четверо? - Водитель перевёл взгляд на девушку. Она зашла одна, на этой остановке всегда садилось мало людей.
- У меня в голове. - Так же мило улыбаясь, ответила девушка. Водитель замер, отчаянно пытаясь понять, издеваются над ним или нет. Откуда-то с задних кресел прилетел крик "Мы поедем уже или нет!"
- Сейчас! - Рявкнул водитель, - я перевожу людей, настоящих и реальных, а не придуманных.
- Но они у меня такие гордые, и каждый считает это тело своим. - Девушка снова мило улыбнулась. Водитель ругнулся и отсчитал сдачу. Если хочет, пусть платит, ему-то какое дело.
Девушка прошла к заднему ряду кресел и села рядом с симпатичным молодым человеком, который сразу же постарался отодвинуться от неё подальше. Он уже два месяца никого не убивал, и из-за этого чувствовал себя ужасно несчастным. Ему так хотелось вернуться, но сделать это можно было, только убив ещё несколько человек, он это знал абсолютно точно. Но он боялся.
- Привет, - девушка улыбнулась, - ты ведь больше не работаешь? Так жаль, а ты был таким интересным! Мне так хочется познакомиться с тобой поближе!
Молодой человек пробормотал что-то вроде "Вы обознались" и отвернулся к окну. Каждый раз, когда его взгляд цеплялся за очередную девушку, он видел её, и внутри поднимался страх, в ушах эхом звучал её голос: "голосам в моей голове как раз нужен маньяк. В жертву."
Водитель скосил глаза и посмотрел на странную пассажирку через зеркало, висящее над его головой. Люди всегда спешат, платя за проезд или забирая сдачу, они не пересчитывают. Иногда водитель их обсчитывал, для них это сущая мелочь, они даже и не заметят, а у него за день набиралось неплохо. В конце концов, при его зарплате это даже нормально. Он ведь и её хотел обсчитать, когда увидел крупную купюру и невинное личико. Сунуть в ладошку горсть мелочи, кто же будет считать? Но не смог. Она оплатила проезд за пятерых. Девушка кажется заметила его взгляд и помахала ему рукой. Парень рядом с ней вздрогнул и буквально вжался лицом в стекло. Водитель почувствовал, как по его спине стекает неприятно холодная струйка пота. Ему показалось, всего на миг, что из её невинных, широко распахнутых глаз на него смотрят те, четверо. Автобус резко затормозил, едва не врезавшись в дорогую машину. Водитель резко выдохнул и отвернулся. Всё, только на дорогу, больше не отвлекаюсь, не смотрю, не думаю. Забыть бы ещё...

@темы: Графомань, Зарисовки, Общаюсь со своими мыслями, Шоколадные овцы с дюралевой начинкой

10:03 

маньяк

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Девушка быстрым привычным движением набрала код домофона. Ключи она носила в кармане, там же сейчас лежал и плеер, поэтому она решила их не доставать.
- Подождите! - Приятного вида молодой человек бежал к ней, размахивая руками. - Не закрывайте, пожалуйста!
Девушка равнодушно пожала плечами и придержала дверь. Молодой человек зашёл внутрь, она зашла следом. В подъезде было темно, но не настолько, чтобы ничего не видеть - так, тусклы полумрак, порождаемый едва живой лампочкой.
- А вам не страшно? - Молодой человек улыбнулся и засунул руки в карманы джинс.
- Это же мой дом, чего мне бояться? - Девушка развернулся и начала подниматься по лестнице.
- А зря, мало ли что. - Что-то в его голосе изменилось. Девушка повернулась и увидела, как молодой человек достаёт из заднего кармана складной нож.
- Так вы маньяк? - Ни капли страха, голос даже не дрогнул, так, вежливое любопытство.
- Угадала! - Молодой человек неприятно ухмыльнулся и сделал шаг к девушке.
- Вас-то мне и надо! - Девушка радостно улыбнулась. На лице маньяка появилось удивление - всё явно шло не так, как планировалось, не так как он привык. Но ведь он должен убить её, просто обязан! Так будет правильно, это всё исправит! Он должен, ведь ему так посоветовали, он не знал кто, но был уверен, что это необходимо. Убить её - вот единственный способ сделать так, чтобы всё снова было правильно.
- Надо? - непонимание, удивление, растерянность. Она должна кричать!
- Да, я давно ищу именно маньяка, такая удача! - Девушка облизнулась, радостно улыбнулась. - Да ещё и симпатичный!
- Зачем? - Тупо спросил маньяк. Не правильно, не вписывается в схему, так не должно быть!
- Как зачем? Принести в жертву голосам у меня в голове, конечно! Она давно хотят маньяка! - Протянула девушка и сделал шаг вперёд, - Вы мне как раз подходите!
Молодой человек отступил, начал шарить рукой у себя за спиной.
- Да где эта кнопка! - В его голосе слышалась паника. Это же совершенно ненормальная реакция, да она же сумасшедшая!
- Немного левее и на пять сантиметров ниже, - вежливо подсказала девушка, продолжая облизываться.
- Спасибо! - пролепетал маньяк, нащупал кнопку и вылетел из подъезда, едва не споткнувшись на лестнице. Два раза.
Девушка пожала плечами - надо же, сбежал, какая жалость, а так мило беседовали. Чего он, право слово? Хлипкий какой-то, трусливый, доверчивый, какой он после этого маньяк? Девушка вздохнула и начала подниматься по лестнице.

@темы: Шоколадные овцы с дюралевой начинкой, Графомань, Бред забористый

09:19 

Погодная сводка

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Собственно, погодная сводка за вчерашний день

над границей Кёя ходит хмуро,
двор у школы тишиной объят
Ямыч с Гоку, два весёлых друга
На защите школы той стоят
Ямыч с Гоку, два весёлых друга
На защите Джудайме стояяяааат

@темы: Графомань, Реборн

09:34 

В истории сохранится моё имя

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Молодой Герцог стоял на стене и смотрел вниз, на толпу кричащих людей, пытающихся взобраться на стены его крепости. Штурм продолжался уже третий час, но пока все атаки удавалось отбить.
- Сейчас мы поджарим этих свиней! Они увидят у меня адские врата в зелёную полоску! - Барон расхохотался. Герцог не знал, почему в зелёную полоску, но в том, что его вассал способен отправить вражеских солдат в ад, не сомневался. В конце концов, он знал Барона сколько себя помнил. Крупный, невероятно сильный мужчина с большими, огрубевшими ладонями, громким голосом и всклокоченными рыжими волосами всегда казался ему надёжным. И страшным.
- Солдаты устали, мы уже почти неделю отбиваем постоянные атаки. - Голос самого Герцога звучал тихо, но хотя бы не дрожал. Сам юноша не чувствовал в себе никакой силы или уверенности.
- Не переживайте, милорд, сейчас мы их отправим отдохнуть! - Барон оскалил зубы в улыбке. Молодой Герцог лишь сильнее стиснул края меховой накидки и отошёл от края стены. - Открывайте внешние ворота!
Паж Герцога, лишь недавно получивший эту работу, ещё совсем ребёнок, испуганно и удивлённо посмотрел на Барона, потом на своего сюзерена. Они хотят сдать крепость?
Внешние ворота тяжело заскрипели и начали подниматься. Герцог закрыл глаза, он знал, что сейчас произойдёт, и не хотел этого. Так надо, отец выбрал его, он не может отдать корону кузену. Как же так, они вроде бы всегда неплохо ладили. Надсадно орущая толпа ломанулась в ворота, топча и сбивая друг друга с ног. Вот как, значит, грешники бегут в ад. Герцог протяжно выдохнул. Он тоже будет гореть в аду, когда-нибудь обязательно, но сейчас не его очередь.
Внешняя стена казалась невероятно толстой, но на самом деле внутри неё было несколько сквозных проходов и отрезков тоннеля. Один из его предков, Кровавый Герцог, построивший эту крепость, был не столько безумцем, но и гением.
- Закрыть внешние ворота! - Голос Барона громыхнул, казалось, над самым ухом. Всё. Внешняя решётка упала, отрезая несколько десятков солдат, успевших забежать внутрь стены, от всего мира. Сзади решётка и тяжёлая створка из морёного дуба, спереди - тоже самое, вторую дверь им открывать никто и не собирался. А ещё темнота. Солдаты оказались заперты в тёмном узком тоннеле.
- Открывай люки! - Рявкнул Барон и расхохотался. Он обожал эту крепость, её устройство и хитроумные ловушки. Воистину, штурм этой каменной громадины был настоящим безумием.
Солдаты Герцога одновременно откинули три деревянных щита, в тёмный тоннель хлынул свет, ослепляя пленников. Люди поднимали головы, стараясь разглядеть тех, кто был наверху.
- Добро пожаловать в ад, черви! - хохотнул Барон, - масло сюда.
К люкам подтащили бочки с маслом и опрокинул вниз. Люди внизу начал ругаться, потом замолчали. Поняли, наверное. Молодой Герцог открыл глаза и подошёл к одному из люков. Он должен это видеть, он несёт за это ответственность, поэтому - должен.
Барон криво усмехнулся и кинул вниз горящий факел. Люди закричали - те, кого охватил огонь, от боли, остальные от страха. Пламя, подпитываемое маслом, быстро растекалось по одежде и лицам людей, воздух наполнился воплями и запахом горелого мяса. Барон стоял рядом с одним из люков, окутанный чёрным дымом, он казался самим Дьяволом. Барон смеялся. Молодой Герцог заставил себя не отворачиваться.
- Открыть внешние ворота, выпускайте этих свиней! - Голос Барона перекрывал скрип механизмов и крики горящих заживо людей. Когда решётка начала подниматься, обезумевшие от боли солдаты кинулись наружу, пятная кровью и огнём тех, кто был снаружи. Герцог подошёл к краю стены и посмотрел вниз. Вражеская армия рассыпалась, смешиваясь и сминая ряды. Живые факелы метались, поджигая одежду на своих бывших соратниках.
Когда-нибудь историки препишут это мне. Никто не вспомнит имени Барона, но все будут помнить имя Герцога, жестокого и безжалостного убийцы, который сжёг заживо несколько десятков людей. Это мой несовершённый грех, ведь я его сюзерен. В истории сохранится моё имя.

@темы: Драббл, Графомань

10:00 

Очередное

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Хочу я умереть в твоих руках
В яркой вспышке ядерного взрыва
Или где-то высоко в горах
Под сошедшей с грохотом лавиной.

И на трассе ночью скоростной
Вместе под колёсами - и в брызги
Разделить дыхание с тобой,
Об асфальт размазав наши жизни.

И в атаку под мечи и пули,
Именем твоим срывая горло.
Или в омут вместе в новолунье,
На костре с одной сгорая болью.

Разорвать себя тысячу частей,
Скинуть кем-то вышитое платье,
И забыв про всех других людей,
Умереть, держа тебя в объятьях.

@темы: Графомань, стихи

09:32 

Багровый

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Сразу не закончу, но по-немногу.

Итак. вчера снова досмотрела до смерти Багрового. Что ж такое, как он может быть таким разным в двух сезонах Алхимика, и ка он может быть таким клёвым в обоих. По-разному, но просто потрясным:

Ещё почти не это, но близко. И главное, как его может быть так мало? Почему моих психов недопоказывают вечно? Печаль. Он же клёвый:

Причём полностью:

Да и в первой части был очень даже:

В первой он был несколько психом и полностью маньяком. Ему нравилось убивать, ему нравилось взрывать, он получал от этого удовольствие. Для него человек - лишь тело, совокупность химических элементов, которые можно перестроить и использовать. Он был готов идти за тем, кто даст ему возможность сражаться, он - хищник, для которого в сражениях вся жизнь. Ему чуждо милосердие, для него цена жизни не так уж и высока, а люди - расходный материал. Он умер в бою, пал от руки одной из своих жертв ни на миг не пожалев ни о чём. Кимбли спокойно сражается на стороне гомункулов, они дали ему войну, поэтому он идёт за ними.
Кимбли из второго сезона несколько иной. Он, несомненно, тоже хищник, но хитрый, осторожный, у него свой стиль и своя философия. От его слов "смотри в лицо своей жертве, никогда не забывай тех, кого убиваешь, потому что они тоже тебя никогда не забудут" мурашки по коже. Для него война - работа, которую надо сделать хорошо. Всё это противостояние - игра, ему безумно интересно, кто же в ней выиграет, он и активный участник, и наблюдатель одновременно. Кимбли из второго сезона тоже хищник, охотник, умело и последовательно выслеживающий свою жертву, он будет идти по следу столько, сколько потребуется и обязательно закончит начатое. Ему нравится сражаться. У Кимбли свой особый кодекс чести и понимание войны, он тот, кому просто нет места в мирной жизни.
В общем, один из любимых моих персонажей ^_^


@темы: размышления о..., Общаюсь со своими мыслями, Кимбли, Графомань, Бред забористый, Багровый алхимик, Fullmetal Alchemist

17:21 

Солнце

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Только бескровные губы
Вместе с последним хрипом
Выдыхают холодное имя
Своего жестокого солнца,
Чьи руки всегда так грУбы,
А смех сплетается с криком,
Когда сталь врезается в спину
Того, кто поверил в солнце.

@темы: стихи, Графомань

09:31 

Забывчивость

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Пропустила день котов, международный


это было 1 марта

А вот вчера - день писателя, тоже международный:
Пара кусочков под катом, осторожно, яой
начало
из середины
читать дальше

Не знаю, зачем, но пусть лежит

А ну да, ещё кусочек:
второй

@темы: Бред забористый, Графомань, Зарисовки, Шоколадные овцы с дюралевой начинкой, день кошек, день писателей, травушка-глюкавушка

10:08 

Сказка номер два.

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Теперь немного ненужного трёпа. Итак, сказка Тариэля номер два. По сути, эти сказки - дополнение к первому тому романа, поясняющие кое-что, касающееся некоторых из персонажей. Вот только найти ответ там достаточно сложно. Ну да не суть важно, просто пусть здесь тоже лежат.


Серые струи дождя солнечным ядом изливались на сумрачно-серый город. Они стекали со стен, собирались озёрами на перерытых клумбах, разъедали сны стеклянных кукол. Тяжёлые как память тучи спускались всё ниже. Они утробно урчали, цепляясь за стылые скользкие от чёрной воды крыши спящих домов. Мальчик подставил ладони под серебристо-острые лучи дождя. Свинцово-звонкие капли падали на его плечи и лицо. Раскалено-чёрные камни под его ногами вздрогнули как от крика. Мальчик провёл рукой по лицу, стирая время и пробуждая память, спрятанную в его ресницах.
И в первый день выпал снег, ослепительно-белый и льдисто-мягкий. Суховатые снежинки падали на разбитые в кровь губы, и лёгкие начинали гореть синевато-острым огнём. Высокие как стены храма деревья стояли облитые стеклянно-прозрачной коркой льда. Милосердный как нож убийцы снег стыдливо спрятал грязь, разлитую по земле. Но раскалено-мягкий пепел продолжал падать, оседая серыми мазками на белоснежном покрывале. Мальчик поднял голову. Он смотрел, как падает снег. Его тонкие запястья были перечёркнуты ожогами, алыми, как слёзы. Их оставили сгоревшие книги и души, чей пепел пятнал безупречную белизну падающей с бесчувственно-немых небес лжи. Потом небо очистилось от туч. И засияло солнце. Так кончился первый день.
Во второй день сияло солнце. Оно выжигало синие как птичий крик глаза мальчика, плавило камни и кожу. Чёрные как память птицы расправляли крылья, закрывая землю от ласково-мертвящих лучей. Мальчик протянул руку и поднял с изранено-горькой земли желтовато-высушенную кость. Солёный, серый ветер давно украл всю плоть, высушил и разметал по горам и пустыням. Жемчужно-прозрачная кожа проросла хрупкими цветами на скалах. Мальчик сложил ладони в беззвучно-ненужной молитве и собрал в них жестоко-песчаные струи ветра и искристо-нежных лучи солнца. Он высверлил кость и сделал на ней двенадцать дырочек. По одной за каждый первый снег, по которому ступали тонкие ноги, покрытые жемчужно-нежной кожей. Солнце взорвалось отчаянно-ярким вихрем, стараясь выжечь песок. Оно так скучало по луне, бледной и незрячей, что пожелало переплавить в стекло всё то, что укрывали чёрные перья изломанных птиц. Пепел несмытым грехом осыпался на изломанные пальцы. Мальчик поднял флейту к губам. В его едва ощутимом дыхании пересыпалось колкими крупинками время, трепетала скомканной птицей память, звенела хрустальная боль чужих смертей. От этой надрывно-знакомой мелодии заплакало, не выдержав, небо. Ветер поднялся из-под камней. Он так хотел осушить эти слёзы. И кончился второй день.
В третий день дул ветер. Обрывки мыслей цеплялись за скорченные от счастья ветви деревьев, под которыми закапывали мертвецов. В выбеленных травами костях звучали бессвязные призывы. Ветер выдувал из неба холод и смешивал его осколками застывшей в нетерпении лавой. От нежно-зелёных прикосновений земля дрожала, чертя узоры и расцвечивая их безумно-алым. Мальчик подставлял изломанные пальцы ветру и плёл из его пепельных волос бесплодные мечты. Он складывал их на землю и укрывал белым воском. Потом мальчик вырывал из разверстых ртов земли слова и вплавлял их в мечты. Он переплетал их в сложные узоры. Невинно-хитрые сказки, рождённые сгоревшими в мечтах словами, мальчик вешал на обожжённые ветви, и ветер срывал их, путая в листьях времени, и разбрасывал по миру неосознанных иллюзий, делая реальностью. И часть этих сказок опустилась на гладкий лик моря. Соль горькой воды очищала мечты от слов. Море спало и видело сон о таких желанных снегах, что покрывают далёкие горные пики. И кончился третий день.
В день четвёртый пришло море. Рассыпаясь градом горько-солёных капель, оно лизало чёрные высокие скалы, силясь добраться до розово-голубого льда их вершин. В бессильной ярости оно баюкало обломки надежды в своих серебряных руках и проклинало бессмысленно-белое небо. Земля стонала от нежной тяжести бесчисленных вод и дарила им всполохи огненных мыслей. Эти мысли плавили море и застывали, в беззвучном крике касаясь изломанных ветвей, скрытых под чёрно-зелёной водой. Мальчик ступал по нервной дрожи разлитого моря и синие капли его крови скатывались вниз, прося море уйти. На его плечах сидели чёрные птицы. Они хранили послания в перьях и алый закат в глубинах зрачков. Острые как случайно брошенный взгляд когти разрывали тёплую плоть, и кровь стекала в воду беззвучной мольбой о покое и приюте. Но исступленно-слепое море тянул осыпающиеся каплями ладони вверх, к покрытым равнодушным льдом вершинам. И поднялись птицы с израненных плеч и полетели к белесо-незрячему небу. Но отвергло небо мольбы и жажду посланников гнева. Море сжалось от крика птиц, что клевали своё сердце и бросались на скалы. Горячая алая кровь окропила холодные чёрные камни, и отпрянуло в ужасе море, и вернулась к оставленным мёртвым берегам. И на усталой земле кроваво-жаркими цветами распустились костры. Так кончился четвёртый день.
В пятый день пылали костры. Солнце в беззвучном горе скрылось за тьмою черных полуночных скал. Пламя с жестокой нежностью обнимала хрупкую плоть. Ветер нёс в ладонях крики, роняя капли на чернеющие от света травы. Костры были сложены из книг и надежды. Безумные птицы метались в серо-искристом дыму, крича имена своих мёртвых птенцов. Земля стонала от боли и проливала раскалённо-белые слёзы в пылающее море. Мальчик тянул руки к детям, сгоравшим на кострах, он звал их, прикасаясь к огню. Но его пальцы не чувствовали жара. И мальчик закричал. Его стеклянно-сиреневый крик расколол переполненное дымом небо, и хлынула хрустально-горькая вода. Она смыла пепел, и дым стал грязью на ветвях и взглядах деревьев. Вода текла по белым как боль щекам мальчика, оставляя незримые следы. Так закончился пятый день.
В шестой день шёл дождь. Смывая, он плавил воспоминания и кожу, стирал реальность. Мальчик обмакнул кисточку из волос смеющегося западного ветра в льющуюся с неба воду и начал рисовать. Он рисовал деревья и скалы, море и ветер. По его бледным щекам стекала ярость. Мальчик смешивал горько-яркие краски и давал имена картинам. Дождь падал на реальность, нарисованную мальчиком. Он силился вернуть то, что так невинно стёр. Дождь смывал краски. Он чертил пеплом резкие, ломаные линии. Время остановилось и повернулось лицом к мальчику, сжимавшему в руках тонкую кость, служившую ему кистью. Время шептало, что дождь прав. Ломкие лепестки, подхваченные молчаливым восточным ветром, падали на чёрные травы и покрытые синим пальцы мальчика. Время протянуло ему хрустальный бокал, наполненный его собственно памятью. Мальчик коснулся израненными губами горькой как пепел и сладкой как снег воды. Он выпил её до дна и улыбнулся. От этой улыбки содрогнулось небо, и в землю ударил ослепительно-голубой огонь. И закончился шестой день.
В седьмой день была гроза. И время замерло, зачарованное её красотой. И мертвенном сиянии белых разломов мальчик увидел тень, которую отбрасывал город. Он пошёл туда, бесшумно ступая по осколкам песочных часов. Чёрные птицы кружили над его головой. Они звали его, молили и проклинали. Мальчик поднял руки, благословляя птиц. Их проклятья защищали его теперь лучше, чем самый сильный страх. Молнии выжигали в его зрачках извилистые ноты. С беззвучным криком время тянуло руки к земле. Мальчик возвращался в город, отвергнутый и пустой. Так закончился седьмой день. Так закончилось время, и началась вечность.
Память заснула в мокрых ресницах. Мальчик улыбался дождю. Город спал, осыпая крупицами мыслей мостовые. В шорохе капель звучали голоса. Мальчик стоял на самом краю бесконечно-недолгой пропасти. Птицы поднимали пепел к самым облакам, и он с каплями дождя падал на город. Он проникал в дома, в сны и в души. Мальчик улыбался, стоя на краю пропасти.

@темы: Шоколадные овцы с дюралевой начинкой, Сказки Тариэля, Зарисовки, Графомань, Бред забористый

10:05 

А почему бы нет? Сказка номер раз

Если хочешь странного, слушай свою левую пятку - она мудрее
Девочка открыла глаза. Зелёное утреннее небо отражалось алыми всполохами в густом тумане. Бабочка вспорхнула с её плеча, мазнув по щеке сиреневым серебром крыла. Ветер изогнулся радужной дугой, раскрывая крылья птиц и сдувая с травы пепел сгоревших за ночь звёзд. Девочка улыбнулась цветущим деревьям. От этой улыбки розовые как осторожные взгляды лепестки зимним ливнем осыпались на спящую землю. Она знала. Теперь она точно знала, что означает это слово. Понимание пришло ночью, вместе с туманными снами и осколками яви. Пришло, отразилось от пронзительно-синих мыслей, кругами разошлось в крови. Девочка рассмеялась. От этого смеха треснули тучи, рассыпался мелким, ослепительно-прозрачным бисером туман. Звеняще-многоцветные лучи солнца пронзили её. Каждая частичка тела девочки сияла. Подняв лицо к онемевшим небесам, она танцевала, сминая кровоточащую, изломанную траву. Босые ноги с бессильной нежностью касались острых как белые слова камней. Сердце первым камнем лавины металось в груди. Девочка кричала от разрывающего на капли счастья, и крик серебряным молоком отражался от далёких гор. Она знала, она поняла. Всё, что окружало её, менялось. Немыслимо изгибалось, перестраивалось, меняло цвет. Всё, что окружало её, было отражением её сознания. Девочка побежала, игольчато-алым дождём оставаясь на травах и перьях умолкнувших птиц. Невысказанное слово горело обжигающе-синим огнём в глубине её глазниц. Ослепительно-белая боль дарила свои пьяные от яда цветы девочке, что бежала по долине, наполненной осколками разбитых сердец. Небо звенело над ней колокольчиками преданных тайн. Девочка бежала туда, куда улетают птицы, когда у них отбирают крылья. Под ногами её хрустально ломались зеленовато-хрупкие косточки ночных кошмаров. Горьковатый от дыма ветер срывал смех с её губ. Он смешивал его с пеплом истлевших цветов и уносил к багряно-солёным водам закатного моря. Ветер прятал смех в жемчужины, синие как кровь. Девочка взбежала на холм, ломая ступнями сумеречно-чёрные перья. Время крупинками сыпалось с изломанных ветвей. Она ждала его. Он обязательно должен был прийти. Неумолимый, как нежное прикосновение вечности. Бесконечный как зимний рассвет. Ведь она поняла смысл слова. Он не должен позволить ей произнести его. Он обязательно придёт. Девочка подняла руки и погрузила их внутрь себя. Сердце, синее как крик птиц лишённых крыльев, плакало на её ладонях. Слёзы хрустально звенели, алой росой оседая на облаках. Девочка засмеялась и начала танцевать. Она слышала звон радуги в ветвях сгоревших молний, и этот звон был её музыкой. Она смеялась, и смех отражался от раскалённого льда под её рассечёнными временем ступнями. Смех перекатывался разбитым стеклом в глубине её чёрных зрачков. Смех тёк вместе с синей, как солнечное тепло, кровью по обожженным, разорванным осколками боли запястьям. Девочка смеялась и танцевала на продуваемом всеми штормами холме, что был сложен из птичьих костей. Она держала в руках истекающее синим сердце. Она была счастлива. Так бывают счастливы скалы, о которые разбиваются птицы. Так бывает счастлив огонь, обнимающий хрупкое тело. Так бывает счастлив металл, разрезающий тёплую плоть. Она была счастлива. Она смеялась. Вихрем взметались из-под её ног взгляды, которые птицы по ночам роняют с неба. Она танцевала, и танец её будил огонь в холодных глубинах земли. Белые губы беззвучно шептали, целуя золотисто-влажный воздух. Синие слёзы чертили узоры забытых земель на белом шёлке, который обнимал сияющее солнечным светом тело девочки. Невыносимая нежность стеклянными слезами стекала по розово-бледным щекам, застывала звёздчатым льдом. А сердце в ладонях билось в ритме звучания забытого слова. Крылатые тени, бесшумные, как ливень перед самым рассветом, стояли на склонах холма. Они беззвучно пели, вплетая свои взгляды в лоскуты радуги. Они ждали, сжигая века в латунных чашах. Ждали её. Но ветер трепал их сломанные крылья и разбрасывал искры по обломкам облаков. Потом они замерли, и ветер прошептал им тайну о шагах, которых не слышно. Он пришёл. Грозовым всполохом разрисовал небо, вплёл бисер дождя в покрывало упавшей из глубин тишины. Он поднялся на холм, пряча в ладонях серо-стальную печаль. Время оседало стальными каплями на его плечах. Мальчик подошёл к девочке, и она остановила свой танец. В его иссиня-чёрных зрачках металось отражение огня, что горел внутри неё. Мальчик улыбнулся. От его горькой улыбки рассыпались тени, засмеялся от огненной боли ветер. Ломко хрустели под ступням кости птиц, бросавшихся в ущелья. С горьким звоном упали на камни и рассыпались крошевом песочные часы. Мальчик подставил ладонь под синие капли. Они собирались небольшими озёрами, стекали между пальцев, падали вниз, на таящий лёд. Мальчик поднял руку. Он оставил янтарно-синие полосы на бледно-снежном шёлке щёк девочки, которая танцевала на костях убитых птиц.
- Зачем ты сделала это. Здесь никто не услышит, как поёт твоё сердце. Не увидит, как красиво падаю капли твоей крови. В тебе почти не осталось всполохов. Зачем ты отпустила рассвет?
- Потому что я…, - мальчик положил пальцы на губы девочки, оставляя ожоги немыслимых узоров.
- Молчи. Это слово не должно быть произнесено. Никогда.
Мальчик ушёл с холма. Розовый, переливчатый ветер поднял в небо серый как весеннее небо пепел. Девочка больше не танцевала. Она стала словом, которое не должно быть произнесено. Словом, которое должно быть услышано.

@темы: Бред забористый, Графомань, Зарисовки, Сказки Тариэля, Шоколадные овцы с дюралевой начинкой

тёмный угол

главная